Center for Regional Studies
E-newspaper
Monday, April 6, 2020
Be in the Swim!

Приднестровье по-прежнему на перепутье

Артем Филипенко, эксперт, Одесса

 

На фоне торжеств, посвященных Дню Победы, незамеченной осталась одна юбилейная дата, которую в какой-то степени тоже можно назвать «победной». 8 мая исполнилось 15 лет со для подписания Московского меморандума об основах нормализации отношений между Республикой Молдова и Приднестровьем.

Этот документ, с одной стороны, завершил переход от военной фазы приднестровского конфликта к политическому урегулированию, с другой – должен был заложить основы для окончательного решения «приднестровского вопроса». Он стал своеобразной дипломатической победой, причем для всех сторон, поставивших под ним свои подписи. Ведь именно на основании меморандума была впервые использована формула 2+3, согласно которой ОБСЕ совместно с Россией и Украиной определены в качестве посредников процесса урегулирования.

С того времени утекло много воды в Днестре, возникали новые планы окончательного и бесповоротного урегулирования, подписывались новые документы. Но Московский меморандум до сих пор остается своеобразным первоисточником,  к которому обращаются стороны переговорного процесса. Так, в марте нынешнего года министр иностранных дел непризнанной ПМР Нина Штански, выступая в Ялте в рамках курсов журналистского мастерства заявила, что Кишиневу и Тирасполю необходимо восстановить действие всех документов, подписанных когда-либо между обеими сторонами, включая Московский меморандум 1997 года.

Обращение более чем своевременное. В особенности, учитывая тот факт, что Московский меморандум во многом так и остался документом благих пожеланий. Причем речь идет далеко не о второстепенных деталях.

Например, до сих пор не выполненным оказался пункт 2, который гласит: «Стороны (имеется в виду Молдова и Приднестровье – А.Ф.) будут продолжать становление между ними государственно-правовых отношений. Документ, определяющий эти отношения, статус Приднестровья, будет основываться на принципах взаимно согласованных решений, включая разграничение и делегирование полномочий, и взаимно обеспеченных гарантий».

Ни до каких «взаимно согласованных решений» дело так и не дошло, несмотря на то, что согласно меморандуму, к разработке данного документа стороны должны были приступить «сразу же после подписания». Меморандум Козака был отвергнут официальным Кишиневом, а реакцией на так называемый «план Ющенко» стало принятие молдавским парламентом в июле 2005 года закона «Об основных положениях особого правового статуса населенных пунктов левобережья Днестра (Приднестровья), которым Молдавия официально закрепила свою позицию относительно политического статуса Приднестровья. Данный закон был принят без согласования и участия приднестровской стороны, что является очевидным нарушением положений меморандума.  

Еще больше вопросов вызывает реализация пункта 3 меморандума: «Приднестровье принимает участие в осуществлении внешней политики Республики Молдова - субъекта международного права, по вопросам, затрагивающим его интересы. Решение по данным вопросам принимается по согласию сторон. Приднестровье имеет право самостоятельно устанавливать и поддерживать международные контакты в экономической, научно-технической и культурной областях, а в других областях - по согласию сторон».

Формулировка на первый взгляд, конкретная, то в то же время, допускающая двойное толкование. Например, должен ли был официальный Кишинев согласовывать с Тирасполем курс на интеграцию в ЕС? Буквально до недавнего времени все переговоры Молдавии по вступлению в Евросоюз проходили без участия приднестровской стороны.  

Столь же сомнительным с точки соответствия букве меморандума являются установленные Украиной в марте 2006 года новые таможенные правила на приднестровском участке украинско-молдавской границы. Конечно, с позиций международного права все чисто: есть признанное государство Республика Молдова и соответственно, и экспорт товаров из Приднестровья должен осуществляться  по таможенным документам, оформленным молдавской таможней. Однако как же быть в данном случае с правом «самостоятельно» устанавливать и поддерживать международные контакты в экономической сфере. И существовало ли в вопросе о введении новых правил «согласие сторон»?

В свете этого проблематичными выглядят и перспективы создания Еврорегиона «Днестр», соглашение о создании которого было подписано премьер-министрами Украины и Молдавии 2 февраля 2012 года, а равно и перспективы межрегионального сотрудничества Приднестровья с регионами Украины.

Конечно, очень многое в решении приднестровского вопроса зависит от позиции основных геополитических игроков – России, Евросоюза и США, ведущих борьбу за доминирование в регионе. Но какую бы формулу не использовали в переговорном процессе, будь то «5+2», будь то «3+2», будь то «2+1», все равно ключевой остается формула «1+1», иными словами, решение «приднестровского вопроса» зависит от политической воли основных договаривающихся сторон. Несколько лет назад автор этих строк писал, что поиск компромисса между двумя берегами Днестра во многом зависит от смены элит и в Тирасполе и в Кишиневе. События последних месяцев это подтверждают.

Впрочем, верно и другое - за пятнадцать лет, прошедшие после подписания Московского меморандума, Молдавия не только не смогла предложить Приднестровью оптимальную модель отношений, но и не смогла представить достойной альтернативы «жизни вне Молдовы».

Ни восьмилетнее правление коммунистов, ни тем более три года правления Альянса за европейскую интеграцию (АЕИ) не сделали ближе два берега Днестра. Молдавская политико-правовая система не гарантирует надежной защиты прав и свобод человека, а также политической стабильности и предсказуемости. Безрадостной остается и ситуация в экономике.

Но  и Приднестровье также не смогло предложить жителям правобережной Молдавии адекватной политической, социальной и экономической альтернативы. Так, закрепленный в Конституции ПМР принцип равноправия трех государственных языков – русского, молдавского и украинского делал Приднестровье более привлекательным по сравнению с правобережной Молдавией, политический класс которой продолжал демонстрировать непоследовательность в деле обеспечения прав национальных меньшинств и сохранения молдавской идентичности.

К сожалению, это преимущество было утрачено с падением благосостояния, фактическим превращением Приднестровья в депрессионный регион, целиком зависящий от поддержки России. Причиной тому стали не только объективные факторы – непризнанный статус и мировой финансово-экономический кризис, но и экономическая политика приднестровского руководства во главе с Игорем Смирновым. Раздутый и неэффективный государственный аппарат, отсутствие механизмов, стимулирующих экономическое развитие, и, наконец, откровенное паразитирование на геополитических амбициях России, на том, что Москва «не сдаст» соотечественников, привели Приднестровье на грань экономического и политического краха.

Победа в вооруженном конфликте 1992 года была во многом обеспечена победой Тирасполя в информационной войне. Но Кишиневу удалось взять реванш, создав Приднестровью имидж «черной дыры Европы» и «оплота тоталитаризма».

«Тоталитаризм» приднестровского политического режима длительное время оставался одним из аргументов, которым кишиневское руководство оправдывало отсутствие прогресса в переговорном процессе. Достаточно вспомнить, что  именно требование «демократизации» приднестровской политической системы был одним из ключевых пунктов так называемого «плана Ющенко».

В декабре 2011 года после двадцатилетнего бессменного правления Игорь Смирнов был вынужден оставить пост Президента ПМР. Новым Главой республики стал Евгений Шевчук. Конечно, сам по себе факт смены руководства непризнанной республики еще не означает победу демократии на левобережье Днестра, но то, что это произошло в результате народного волеизъявления, следует признать как шаг на пути к утверждению демократических принципов.

Смена элит в Приднестровье уже ознаменовалась существенным прогрессом в отношениях Тирасполя и Кишинева. Провозглашенная Евгением Шевчуком политика «малых шагов» приносит плоды, не малых по своему значению. Очевидной дипломатической победой нового Президента является возобновление грузо-пассажирского сообщения между Приднестровьем и Молдавией. Задекларировано намерение восстановить телефонную связь между берегами Днестра, которая была прервана несколько лет назад.

Активизация двусторонних контактов обусловлена, в первую очередь, экономическими потребностями Приднестровья, но судя по всему, политика нового Президента ПМР совпадает и с позицией Кремля. В подписанном Президентом России Владимиром Путиным Указе «О мерах по реализации внешнеполитического курса Российской Федерации» Министерству иностранных дел РФ совместно с другими федеральными органами исполнительной власти поручено «продолжать активно участвовать в поиске путей решения приднестровской проблемы на основе уважения суверенитета, территориальной целостности и нейтрального статуса Республики Молдова при определении особого статуса Приднестровья». В этом поручении есть три сигнала кишиневским и тираспольским политикам: «нейтральный статус», «территориальная целостность» и «особый статус».  

В российской политике по отношению к Приднестровью прослеживается возврат к положениям Московского меморандума. Но не исключено, что суть «плана Путина» - вовлечение в орбиту Москвы всей Молдавии, целиком, а не частью. Поэтому Кремль в настоящий момент будет поддерживать переговорный процесс и укрепление мер доверия на Днестре. Другое дело, что далеко не всем представителям приднестровской политической элиты нравится такая перспектива. За двадцать с лишним лет некоторые приднестровские политики научились зарабатывать на противостоянии Тирасполя и Кишинева политические, и, что особо важно,  экономические дивиденды. Другие явно не в восторге от задекларированных Евгением Шевчуком политических и экономических реформ.

Сегодня против Президента ПМР как в стенах парламента, так и вне его формируется коалиция из сил, еще недавно боровшихся друг с другом за президентский пост – просмирновских политиков, с одной стороны и партии «Обновление», представляющей интересы холдинга «Шериф», с другой.

Пока не ясно – как далеко готова зайти антипрезидентская оппозиция в своем стремлении блокировать президентские инициативы. Неизвестно также, насколько далеко готов пойти Евгений Шевчук, отстаивая свой реформаторский курс.

Но обстановка постепенно накаляется и ситуация может развиваться в направлении, противоположном насущным потребностям Приднестровья и позиции Москвы. В этих условиях диалог между Тирасполем и Кишиневом становится заложником внутриполитической ситуации в ПМР.

No votes yet