Center for Regional Studies
E-newspaper
Tuesday, November 20, 2018
Be in the Swim!

Молдавия и Приднестровье: все дальше друг от друга

Владимир Ястребчак, независимый эксперт

Переговорный процесс между Республикой Молдова и Приднестровьем в настоящее время переживает весьма непростой период. Юбилейный год (в апреле 1994 года, 20 лет назад, было подписано совместное заявление Президентов Молдовы и Приднестровья, положившее начало переговорному процессу между двумя равноправными сторонами конфликта) не стал поводом для торжеств, а, напротив, в очередной раз обнажил принципиальные противоречия между сторонами конфликта.

В 2014 году заседания «Постоянного совещания по политическим вопросам в рамках переговорного процесса по приднестровскому урегулированию» (формат «5+2», где «пятерку» образуют стороны конфликта – Молдавия и Приднестровье, и сопосредники от России, Украины и ОБСЕ, а также два наблюдателя – Европейский Союз и США) дважды переносились на более поздние сроки. И хотя о выходе из формата никто не заявляет, а сами консультации должны возобновиться после нахождения участниками приемлемой даты и согласования базовых параметров повестки, переговорный кризис налицо, и причиной тому – ряд факторов и обстоятельств.

1. Украинский кризис. На протяжении практически всего 2014 года внимание международного сообщества, включая участников формата «5+2», было приковано к украинским событиям, на фоне которых прошлогоднее председательство Украины в ОБСЕ уже мало вспоминается. Объем интеллектуальных и иных ресурсов, задействованных на украинском направлении всеми заинтересованными субъектами, не дает оснований ожидать особого внимания к молдавско-приднестровскому урегулированию и, как следствие, украинский кризис в известной степени делает переговорный процесс между Молдавией и Приднестровьем заложником исхода внутриукраинского противостояния.

2. Отсутствие взаимопонимания между участниками «5+2» относительно повестки переговорных раундов. Несмотря на то что рамочная повестка переговоров была согласована и утверждена еще в 2012 году, это не усилило результативность «Постоянного совещания…». Каждая из сторон конфликта пытается добиться обсуждения только тех вопросов, в решении которых она заинтересована, а посредники, в первую очередь действующее председательство в ОБСЕ (которое наделено дополнительными полномочиями по формированию повестки переговорных раундов), вне зависимости от конкретного государства, предпочитает не проявлять особой активности при разрешении чувствительных проблем – таких, как согласование повестки. Кроме того, отсутствие динамики на политическом треке в переговорах вынуждает формат «5+2» заниматься решением несвойственных ему задач – к примеру, землепользованием молдавских фермеров на приднестровской территории, функционированием в Приднестровье румынских школ и т.п. «Перегрузка» формата «5+2» задачами, которые должны решаться в рамках прямого и равноправного взаимодействия между профильными ведомствами Молдавии и Приднестровья является следствием кризиса доверия между сторонами конфликта и негативно сказывается на дальнейших перспективах переговорного процесса.

3. Завышенные ожидания от нового формата председательства в ОБСЕ. С 2014 годом были связаны особые ожидания, основанные на возврате к ранее апробированной формуле «продленного председательства»: в течение 2014 и 2015 годов молдавско-приднестровским урегулированием должна была заниматься Сербия (председательствующая в ОБСЕ в 2015 году), в то время как Швейцария (председатель – 2014) должна была в течение двух лет заниматься закавказскими конфликтами. Предполагалось, что Сербия будет в большей мере способна приложить усилия для активизации диалога между сторонами, в первую очередь благодаря достаточному ресурсу времени. Однако украинские события, а также институциональные проблемы в самой ОБСЕ не позволили пока в полной мере реализовать потенциал такого «продленного председательства». Основную посредническую нагрузку от имени ОБСЕ в переговорах по-прежнему несла полевая миссии Организации в Молдове, которая, в свою очередь, в 2014 году прошла через смену руководства, что также создало объективную паузу в активности ОБСЕ.

4. Приверженность сторон конфликта односторонним действиям вместо выработки и согласования совместных решений. Наиболее «рельефно» данная проблема проявилась в канун запланированного на сентябрь с.г. раунда формата «5+2», когда молдавская сторона вернулась к практике политически мотивированного уголовного преследования должностных лиц Приднестровья, включая председателя приднестровского правительства и руководителей ряда экспертных групп от Приднестровья, т.е. лиц, непосредственно вовлеченных в переговоры. Уголовные дела, возбужденные молдавскими властями против приднестровских чиновников, стали одной из основных тем встречи политических представителей от Молдавии и Приднестровья, которая должна была предшествовать официальному раунду в формате «5+2». Однако, несмотря на заявленное Кишиневом понимание сути проблемы, спустя лишь несколько дней после встречи появилась информация о возбуждении новых уголовных дел против представителей приднестровского руководства. Естественно, что такая ситуация не могла остаться без реакции приднестровской стороны, и в итоге переговорный раунд был вновь отложен, на этот раз – на неопределенный срок.

5. Отсутствие контактов между сторонами на высшем уровне. Не следует переоценивать значение формата «5+2», поскольку это один из вспомогательных механизмов, облегчающих осуществление контактов между высшим руководством сторон. Политические представители Молдавии и Приднестровья, участвующие в работе формата, ограничены в своих полномочиях и могут лишь инициировать разрешение тех или иных проблем на уровне высшего руководства сторон (в Приднестровье – президента, в Молдавии – премьер-министра). Отсутствие прямых контактов между уполномоченными субъектами негативно сказывается на эффективности работы всех переговорных форматов, включая «5+2», хотя ранее именно высший уровень контактов придавал необходимый импульс как отраслевому, так и общеполитическому диалогу.

При этом отсутствие контактов между высшим руководством сторон «замещается» попытками воздействия на переговорные позиции посредством иных действий. Примером может служить инцидент в кишиневском аэропорту, имевший место 10 ноября 2014 года, когда радикально настроенные «представители общественности» Молдавии пытались помешать главе Приднестровья вылететь в Москву на переговоры. Молдавские власти с завидным постоянством напоминают приднестровскими чиновникам всех уровней, что аэропорт в Кишиневе из-за украинских событий является важнейшим «окном в мир» для них и что это «окно» действует только пока на то есть воля официального Кишинева. Естественно, что такие шаги не способствуют укреплению доверия между сторонами и лишь провоцируют приднестровское руководство на ответные шаги.

5. Внутриполитическая ситуация в Молдавии и Приднестровье. Молдавия активно готовится к парламентским выборам (по Конституции Молдавия – парламентская республика) и, как следствие, пока не в состоянии вести взвешенный диалог, направленный на поиск компромиссов. Несмотря на то что приднестровская проблематика в молдавском политическом дискурсе занимает третьестепенное место, правящие партии избегают любых шагов, которые могли бы быть расценены как проявление слабости с их стороны. Оппозиционные партии, использующие приднестровскую проблематику в своей риторике, пока не имели возможности на практике подтвердить свои устремления, а для молдавской политической практики разрыв между предвыборной риторикой и практическими действиями имеет, как правило, определяющий характер.

Что касается Приднестровья, то руководство республики, пришедшее к власти после президентских выборов 2011 года, уже получило изрядную порцию критики от местных экспертов за те уступки, которые были сделаны молдавской стороне, особенно в первой половине 2012 года, и вряд ли будет продолжать рисковать своим внутриполитическим имиджем, тем более что сделанные Кишиневу уступки не встретили ответных шагов с молдавской стороны.

Перечень взаимных разногласий, противоречий, равно как и объективных факторов, создающих сложности для переговорного процесса, можно продолжать достаточно долго. Вместе с тем, по нашему мнению, основной проблемой, тормозящей диалог сторон, является то, что стороны конфликта перестали видеть в переговорном процессе инструмент разрешения насущных проблем.

Молдавские власти не считают приднестровскую сторону равноправным субъектом диалога и, соответственно, принимают стратегические решения (к примеру, о подписании Соглашения об ассоциации с Европейским Союзом) исходя из собственного видения приоритетов Молдавии. Это дает основания избегать диалога с приднестровской стороной и рассчитывать на то, что основная работа по принуждению Тирасполя к принятию условий Кишинева будет выполнена внешними партнерами, Евросоюзом или Украиной.

Приднестровская сторона также не видит в Молдавии самостоятельного субъекта. Тирасполь предсказуемо рассчитывает на поддержку Москвы, без которой на данном этапе приднестровская государственность была бы обречена на серьезные проблемы. Приднестровским властям проще попытаться выстроить самостоятельные отношения с Европейским Союзом или его отдельными членами, чем пытаться «встроиться» в навязываемую парадигму отношений Кишинев – Брюссель, где Тирасполю будет отведена функция выполнения чужих решений.

В итоге переговорный процесс утрачивает свое главное предназначение – дать возможность договориться непосредственно сторонам конфликта. Эти субъекты, сиречь стороны, уже не считают дву- или многосторонние переговорные форматы эффективным способом разрешения противоречий, предпочитая обращаться за поддержкой к своим стратегическим партнерам. При сохранении такой динамики мы и дальше будем наблюдать как минимум стагнацию, а то и деградацию переговорных механизмов на фоне активизации двусторонних контактов Молдавии и Приднестровья с иными государствами и международными организациями. Хорошо это или плохо – покажет время.

Your rating: None Average: 4.3 (4 votes)